|
Предлагаю всем выкладывать и по возможности кратко обсуждать различные аспекты истории церкви, науки и богословия и всего что позволит христианам быть вооруженными.
Я выкладываю дело Галилея из книги католического богослова (что особенно показательно) Ганса Кюнга "Начало всех вещей"
Не светский естествоиспытатель, а каноник католического храма (поляк или немец?) обратился впервые к идее (впоследствии опровергнутой физической астрономией) АРИСТАРХА САМОССКОГО (III в. до н.э.) и на основе собственных наблюдений, расчетов и геометрически-кинематических рассуждений предложил гениальный проект новой, поистине революционной модели мира — это был НИКОЛАЙ КОПЕРНИК (1473-1543). Как известно, Коперник, учившийся в основном в Италии, предложил в своем труде «De revolutionibus orbium coelestium libri VI» («Шесть книг о вращениях небесных тел»)1 открытую гелиоцентрическую систему взамен традиционной, закрытой, геоцентрической модели мира, принадлежавшей ПТОЛЕМЕЮ И все больше демонстрировавшей свою непригодность для долгосрочно¬го расчета расположения планет.
То была смена парадигмы par excellence, сначала в физи¬ке, а затем и в во всей картине мира и «мета-физике» человека. «Коперниканский переворот» — это выражение стали применять ко всякого рода принципиальным, революционным «переворотам», обозначившим новое время. Одновременно это школьный пример того, что такое «смена парадигмы» — не просто изменение «мыслительного образца», характеризующего взгляды конкретной эпохи, но скорее перемена «всей совокупности убеждений, ценностей, технических средств и так далее, которые характерны для членов данного сообщества» (Томас Кун2).
Модель мира, чисто теоретически нарисованная Копер¬ником, была подтверждена и скорректирована ИОГАННОМ КЕПЛЕРОМ (1571-1630), который сначала изучал в Тюбингене евангелическое богословие, но вскоре обратился к занятиям математикой и астрономией. Кеплер установил, что орбиты планет имеют форму не окружности, а эллипса; три закона Кеплера о движении планет стали основой для «Astronomia nova» («Новой астрономии», 1609)3. Эмпирическое познание, основанное на опыте и измерениях, становится отныне единственным путем объяснения природы. Но это вовсе не исключает для астронома КЕПЛЕРА, мыслящего философски целостно и «экуменически», веры в Бога-Творца и даже в математическую божествен¬ную гармонию мира, явленную во всех вещах и их взаимосвязях4.
Новая модель мира начинает всерьез угрожать традиционной библейской картине мира лишь в тот момент, когда итальянский математик, физик и философ ГАЛИЛЕОГАЛИЛЕЙ (1564—1642)5 при помощи разработанного по голландскому образцу телескопа открывает фазы Венеры, четыре луны Юпитера и кольца Сатурна и обнаруживает, что звездное нагромождение Млечного Пути состоит из отдель¬ных звезд. Дав это неопровержимое подтверждение модели Коперника, согласно которой Земля вращается вокруг Солнца, и введя количественный эксперимент (законы маят¬ника и падения), Галилей становится основателем совре¬менного естествознания.
Теперь заложены основы для выяснения законов природы и безграничного ее изучения. Конечно, сам Галилей сознает опасность своих исследований для библейской картины мира. В принципе, он желал бы принять всерьез и написанную на языке математики «Книгу природы», и «Книгу Библии». В письме бенедиктинцу Б. Кастелли6 он излагает свои взгляды на соотношение Библии и познания приро¬ды: если естественнонаучные открытия неопровержимы и при этом противоречат высказываниям Библии, значит, нужна новая интерпретация Библии!
Но как отреагировала на эту новую картину мира церковь? Как отнеслась она к этой коперниканской «перемене всей совокупности», к этой «смене парадигмы»?
Известный и показательный факт: уже каноник Коперник откладывал публикацию труда своей жизни почти до самой смерти — он боялся попасть в индекс запрещенных книг и на костер! Быть может, это был типичный для римо-католиков страх перед новым, прежде всего перед новой натурфилософией и естествознанием? Нет, творение Коперника отвергли и реформаторы — ЛЮТЕР И особенно МЕЛАНХТОН. Но поскольку обоснование было дано лишь теоретическое и все учение преподносилось как (якобы) гипотеза, они решили, что можно им пренебречь. В римский индекс запрещенных книг Коперник попал тоже лишь в 1616 году в связи с делом Галилея. В итоге религия становится упорствующей силой, а Католическая церковь — институтом, который, вместо того чтобы приложить усилия к духовному взаимопониманию и осмыслению нового учения, прибегает к цензуре, «индексу» и инквизиции.
В 1632 г. Галилей предстает перед римской инквизи¬цией и осуждается на основании нарушения им запрета, наложенного на его гелиоцентрическое учение еще в 1616 г. Часто цитируемой фразы «И все-таки она вертится» Галилей, по-видимому, не произносил. Неверное также и распространенное мнение, будто его подвергали пыткам. Во всяком случае, однако, давление было столь сильным, что 22 июня 1632 г. ученый отрекается как верный като¬лик от своего «заблуждения». Несмотря на это он приговаривается к бессрочному аресту на его вилле в Арчетри, где спустя четыре года, ослепнув, проводит восемь лет в кругу учеников и где создает столь важный для дальнейшего развития физики труд, посвященный механике и законам падения.
«Современное состояние "галилееведения" неопровержимо свидетельствует о том, что Священное Учреждение в 1633 году вынесло неверный приговор и что Галилей лишь отчасти несет ответственность за то, что было вменено ему *в вину», — утверждает католический историк церкви ГЕОРГ ДЕНЦЛЕР В книге под названием «Дело Галилея: Продолжение спора», возражая сохранившим свою активность до сих пор римо-католическим апологетам7.
Не был ли конфликт Галилея с церковью всего лишь несчастной случайностью? Нет, этот случай был симпто¬матичен, это был прецедент, который в самом начале пагубно подействовал на отношение юного, растущего естествознания к церкви и религии, и особенно потому, что позиция Рима не изменилась и в последующем, а только еще более ужесточилась перед лицом прогресса естествознания (а затем в особенности в связи с успехом биологических изысканий Чарльза Дарвина). После рокового отлучения Римом Лютера и протестантов и в связи с «делом Галилея» началась почти бесшумная «эмиграция» естествоиспытателей из Католической церкви, и возник перманентный конфликт между естествознанием и господствующим нормативным богословием. Поэтому Италия и Испания, находившиеся под плетью инквизиции, оставались вплоть ло XX века без естествоиспытателей, имена которых заслуживали бы упоминания. Однако церковные репрессии не смогли одолеть очевидности, открывшейся естествознанию.
Даже Рим не смог предотвратить коллапса средневекового мироустройства с его земным диском, выше которого было небо, а ниже — ад; даже Рим не смог помешать расколдо¬выванию природы и преодолению средневековой веры в чертей, демонов, ведьм и волшебство. Правда, еще спустя полвека после вынесения приговора ГАЛИЛЕЮ — католическая церковь была тогда в апогее контрреформации и барочного триумфаторства! — в римской церкви Святого Игнатия, принадлежащей ордену иезуитов, была написана гигантская, на весь свод, фреска с изображением неба с Троицей и всеми святыми и ангелами, так, как будто телескоп никогда не изобретали и как будто в астрономии и физике не происходило никакой смены парадигм. Но художественные иллюзии не могли в долгосрочной перспективе конкурировать с научной революцией. И традиционные средства воздействия на человеческие чувства становились все менее убедительными.
Дело ГАЛИЛЕЯ стало материалом уже нескольких поэтических произведений, созданных марксистом БЕРТОЛЬТОМ БРЕХТОМ, иудеем МАКСОМ БРОДОМ, католичкой ГЕРТРУДОЙ ФОН ЛЕ ФОРТ И другими. В наши дни папа ИОАНН ПАВЕЛ II, судивший о регулировании рождаемости и женском церковном служении столь же непогрешимо ложно, как его предшественники — об астрономии и гелиоцентризме, вызвал у многих естествоиспытателей и историков удивление своими противоречивыми высказываниями о деле ГАЛИЛЕЯ: В 1979 г. он торжественно заявил, что дело ГАЛИЛЕО ГАЛИЛЕЯ будет теперь, спустя 350 лет после его смерти, вновь изученоспециальной комиссией. Но после окончания работы этой комисии он в своей речи от 31 октября 1982 г. не решился открыто признать вины своих предшественников и Священной Конгрегации Расследования (инквизиции), именуемой ныне «Конгрегацией по вопросам веры», а вместо этого приписал вину некому не определенному точнее «большинству богословов» того времени — «реабилитация, которая не состоялась»8.
Но Галилей уже давно был реабилитирован более компетентными людьми! Уже два поколения спустя его идеи подтвердил не менее гениальный английский математик, физик и астроном сэр ИСААК Ньютон (1643-1727), профес¬сор Кэмбриджа. В своем главном труде «Philosophiae naturalis principia mathematica» («Математические начала натуральной философии»)9, опубликованном в 1687 г., Ньютон сформулировал три аксиомы механики и закон гравитации, открытый им еще за двадцать лет до того, в едином контексте — все они были применены, в частности, и к движению небесных тел. Стала возможной своего рода «небесная механика». Ведь одна и та же сила заставляет падать яблоко с дерева и притягивает Луну к Земле. Кроме того, Ньютон открыл природу света и электричества и одновременно с ЛЕЙБНИЦЕМ разработал дифференциальное и интегральное исчисление.
Если КЕПЛЕР И ГАЛИЛЕЙ создали фрагменты всеобъемлющей теории, то Ньютон на их основе, а также на основе других открытий, построил убедительную новую систему мира, рационально обоснованную с помощью количественно и математически точных законов. Таким образом Ньютон (вслед за Галилеем) стал вторым основателем точного естествознания, основателем классической теоретической физики. Лишь в начале XX в. непосредственный реализм, детерминизм и редукционизм ньютоновой картины мира был поставлен под вопрос эйнштейновой теорией относительности и квантовой теорией. Тогда стало ясно: физика отнюдь не описывает, как полагал Ньютон, просто мир в себе, независимо от точки зрения наблюдателя. Ее теории и модели — не буквальные описания реальности на атомарном уровне (наивный реализм), но символические и избирательные попытки отобразить структуры мира, ответственные за специальные, подлежащие наблюдению феномены: критический реализм, познающий физическую реальность, но не путем одного только наблюдения, а в творческом соединение наблюдения с интерпретацией и экспериментом.
_________________
Ад нужен не для того, чтобы злые получили воздаяние, а для того, чтобы человек не был изнасилован добром. Н. Бердяев
|
Вход 
Регистрация
FAQ
Поиск
