Цитата:
ЗАДАЧИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ Печать E-mail
02.03.2010 00:03ЭЛБАКЯН Екатерина Сергеевна, доктор философских наук, профессор Академии труда и социальных отношений (Москва)Доклад, сделанный 3 февраля 2010 на конференции «Религиоведение в России. К 50-летию кафедры философии религии и религиоведения» в МГУ им. М.В.Ломоносова
Сегодня мне хотелось бы вспомнить вместе со всеми о некоторых общеизвестных истинах - истинах, которые ни для кого из присутствующих сами по себе не новы. Но в обществе они, увы, в силу различных причин, остаются неусвоенными. А именно, ключевая основа науки религиоведение, отличающая ее от всех иных суждений о религии и способах ее изучения, это беспристрастное исследование религии и религий. То есть религии - как социокультурного духовного феномена и отдельных конфессий и религий мира с их специфическими особенностями.
Вероятно, по причине нынешней неустойчивости общественного мнения и из-за процессов, связанных с кризисом в разных сферах нашей жизни, в общественных представлениях о религиоведении происходит досадная путаница. Возможно, что отчасти и из-за недостаточности нашей работы по популяризации этой науки.
Приведу хотя бы один недавний пример. В процессе солидного конфессионального мероприятия (VII Областных педагогических Рождественских чтений), проходившего в г. Калининграде 14 января 2010 года, религиоведение было охарактеризовано как «эклектическая наука», которая принципиально не может быть нацелена на реализацию воспитательных задач, лишена прочной духовно-нравственной основы и воплощает «чисто знаниевый подход»[i].
О чем это свидетельствует? О том, что о религиоведении, оказывается, можно судить всем, кому не лень. И это тоже понятно, потому что рассуждать о религии стало модным, и людям кажется, что все они в религии разбираются, раз в той или иной степени с ней соприкасаются в своей повседневной жизни. С одной стороны это свидетельствует об актуализации всего, что связано с религией, а значит и с ее изучением, с наукой о религии, то есть нашей наукой. А с другой стороны, это создает громадные риски вульгаризации религиоведения, вплоть до таких искажений представления о нем, за которыми исчезает сама его суть.
В этой связи мне хотелось бы обратить внимание на некоторые задачи, необходимость решения которых, на мой взгляд, имеет смысл воспринимать в первую очередь в ряду всего множества целей и задач, стоящих перед нашей наукой.
Задача 1. Развитие «практического» религиоведения
Существует мнение, что можно говорить о религиоведении в «узком», как науки, сформировавшейся в Европе во второй пол. 19 века, и в «широком» смыслах. Под «широким смыслом» имеется в виду ведение, знание о религии, как совокупность абсолютно всех, сформулированных на протяжении истории человечества знаний и представлений о религии вообще. Но, используя этот расхожий стереотип «узкого» и «широкого» смыслов, я имею в виду нечто иное. А именно: под «узким смыслом» следует подразумевать совокупность лишь теоретических религиоведческих дисциплин. Под«широким» - кроме теории и то, что я назвала бы «практическим религиоведением». Последнее представляет собой включенность религиоведения в ткань повседневной жизни, так сказать в социокультурный контекст с выявлением ключевых тенденций в развитии современной религиозной ситуации в России и других странах и регионах мира.
Я понимаю, что далеко не все религиоведы могут разделить эту точку зрения. Но, вероятно, из-за этого и возникаю вопросов, которые общество задает религиоведам и ответов на которые не получает. Тех вопросов, которые обобщенно могут быть сведены к одному: какова практическая польза от религиоведения?
Думаю, что до тех пор, пока будущие религиоведы будут изучать исключительно теоретические дисциплины и историю религий, молодые специалисты - выпускники кафедр религиоведения, вряд ли окажутся более широко востребованными на рынке труда. Однако – и это очевидно всем нам, практически, на всех должностях - в государственном аппарате, в силовых структурах, в медиа, где, безусловно, учитывается важность роли религиозного фактора и его влияния на современную жизнь, работают люди, не имеющие специальной религиоведческой подготовки, объективно отмечается острая нужда в таких специалистах[ii].
Поэтому, на мой взгляд, в процессе обучения для специалистов с квалификацией «Религиовед. Преподаватель» крайне актуально готовить кадры, прежде всего, для первой части наименования специальности – то есть, религиоведов. А именно, специалистов для работы в комитетах по связям с общественными и религиозными организациями всех органов государственной власти, управленческих структур и медиа – сверху донизу. Для этого, конечно же, требуется вводить и в учебные программы, и в Государственный стандарт специальные курсы, связанные с освещением таких аспектов, как «Религия и..» - «…и политика, «… и глобальные проблемы современности», «..и СМИ», «… и право», «… и образование», «…и экономика», «… и экология» и так далее.
Одновременно, при кафедрах религиоведения крайне важно создавать лаборатории по изучению современных религиозных процессов. Вот тогда-то студенты уже за годы учебы могли бы набираться практического опыта, а аспиранты и преподаватели – получать актуальный и одним тем уже ценный фактологический материал для своих теоретических исследований. Кроме того, при этом возникает и еще одна, в данном случае прагматическая перспектива: существование подобных лабораторий открывает возможность получения заказов под проведение тех или иных исследований, грантов (в том числе международных) и, наконец, возможность для платного обучения направляемых определенными государственными структурами специалистов. Тогда не будет формироваться «комплекс невостребованного специалиста», который, например, при блестящем знании религии Шумера и решений Первых Вселенских соборов, но без понимания и способности анализировать происходящее в обществе сегодня, либо вынужден на ходу переучиваться, либо остается без работы…
Еще один важный момент. Сейчас очень много говорится о преподавании истории религий в школе. Но кто, какие учителя будут этим заниматься? Здесь потребуется создавать курсы при кафедрах религиоведения для переподготовки, например, учителей истории или литературы к преподаванию истории религий. Пока это не освоенная, но широкая сфера деятельности, чрезвычайно важная и для общества, и для науки.
Кстати, остановлюсь кратко на проблеме «Религия и СМИ». Не хочу обидеть журналистов, честно пишущих на темы религии, но мне кажется, что это лучше получилось бы у людей, имеющих религиоведческое образование, но в силу личных склонностей, не считающих возможным оставаться в науке или реализовать себя на преподавательском поприще. Такие специалисты вполне могли бы становиться грамотными публицистами и аналитиками в религиозной сфере, опираясь на принципы научного религиоведения и всестороннюю систематическую подготовку в сфере религии. А, следовательно, и формировать не сомнительные стереотипы, а вполне конструктивное общественное мнение.
Задача 2. Формирование академического религиоведения в современной России
Если постараться непредвзято окинуть взором современное российское религиоведение, то мы увидим, что в основном оно развивается как ВУЗовская, обучающая наука. При этом, есть небольшие вкрапления (подразделения, центры, отделы) в некоторых институтах РАН, например, в Институте Африки (с естественным превалированием изучения африканских религий), Институте социологии с соответствующей проблематикой, Институте этнологии и антропологии, Институте востоковедения, Институте всеобщей истории, Институте Российской истории. Но во всех этих в высшей степени авторитетных научных учреждениях, религиоведческая проблематика не является центральной, и, изучение религии осуществляется по вполне понятным причинам не квалифицированными религиоведами, а историками, востоковедами, социологами, этнологами. Ясно, что эти отдельные исследования носят дискретный характер и не объединены в единый многоаспектный исследовательский комплекс.
Вместе с тем, в последнее время мы поставлены перед фактом, что наука и научные исследования в России идут на спад, в отличие, например, от Китая, Тайваня, Южной Кореи, США и стран Западной Европы[iii]. Конечно, в данном случае, речь идет о науке в целом и, скорее всего, с перевесом в сторону технических и естественных наук. Но сама эта печальная тенденция, безусловно, касается и гуманитарного знания.
В этой связи я убеждена, что нам необходимо усиливать именно научно-академическую составляющую современного российского религиоведения, объединяя усилия отечественных религиоведов, направленные на объективное изучение религии и религий во всем многообразии их проявлений, что следует делать с учетом всех религиоведческих дисциплин, методов исследования и практических методик. Для этого в перспективе, в виде стратегической цели, как мне видится, необходимо создание Института религиоведения, который объединил бы и соединил разрозненные ныне исследования в единое целое. С одной стороны, это создаст возможность для решения многих научно-исследовательских задач, с другой - существенно усилит позиции подлинно научного религиоведения в обществе.
Задача 3. Размежевание с теологией и отстаивание необходимости научного религиоведения
Сегодня актуально звучит вопрос: «Нужно ли включать теологию в перечень дисциплин ВАК или достаточно присутствия в нем религиоведения?» То есть, вопрос о том, считать ли теологию наукой. На мой взгляд, включать теологию в перечень дисциплин ВАК некорректно. Точнее, невозможно, так как оснований причислять теологию к науке, нет. Одна из фундаментальных характеристик науки - возможность пересмотра и отказа от устоявшихся научных доктрин при получении нового знания. В этом и заключается принципиальное отличие науки от других способов мировосприятия, в число которых входит и теология.
Если религиоведение в качестве своего предмета изучает религию во всем многообразии и изменчивости ее проявлений, то теология рассматривает в качестве своего объекта абсолютную и неизменную реальность - Бога. Мы прекрасно знаем, что, если, например, говорить о христианстве, то «развитие догматов» в нем невозможно, ибо это словосочетание вообще не имеет смысла. Также не могут быть изменены и столпы ислама, хотя в мире ислама понятия «теология» вообще, строго говоря, не существует.
Более того, теология всегда конфессиональна. Над- и внеконфессиональной теологии не может существовать в принципе. Религиоведение же, как наука, напротив – принципиально внеконфессионально, объективно и беспристрастно. Особенно сейчас, когда оно никак не сковано идеологическими рамками. Нынешнее светское религиоведение, с естественным уважением относясь к религии, вере людей и самим верующим, не занимается поиском ответов на предельные вопросы – существует ли Бог? каков Он? «истинна» ли та или иная вера? Религиоведение исключает вопрос о природе трансцендентного, также как и личной веры/неверия в Него самого религиоведа, когда он приступает к научным изысканием или преподаванию своего предмета. Только так – лишь, оставаясь ни чем не ангажированным и беспристрастным, религиоведу – исследователю и преподавателю – можно стоять на твердых научных позициях.
Совершенно неожиданное подтверждение этому мы находим даже в сфере теологии. Если обратиться к истории христианской мысли, то нетрудно заметить, что раннехристианские теологи-апологеты в попытках обоснования христианства столкнулись с весьма существенной проблемой, невозможность разрешения котрой со всей очевидностью доказывает тот факт, что теология - все-таки не наука. Они пытались объяснить непонятное в христианской догматике через понятное, иррациональное (по существу, необъяснимое логически - трехипостасность Бога, воскресение и телесное вознесение Иисуса Христа, непорочное зачатие Девы Марии, воскрешение мертвых и т.п.) рациональным путем - то есть, тем путем, которым идет наука.
Результат оказался плачевным, о чем свидетельствует уже творчество Аврелия Августина. Не удовлетворившись попытками апологетов, Августин выдвигает онтологическое доказательство бытия Бога. Увы, но оно нарушает один из фундаментальных принципов науки - принцип непротиворечивости, - поскольку содержит противоречие уже в самом своем основании. В эпоху схоластики Фома Аквинский выдвигает пять доказательств бытия Бога, однако и они имеют противоречия в своем основании, а, следовательно, не являются доказательствами в строго научном смысле слова. Последние попытки выдвижения других доказательств (антропологического, нравственного и др.) также потерпели неудачу, что признают не только философы и ученые, но и сами богословы. Суть же этих регулярных неудач все та же - противоречие между объектом исследования (постижения) и способом доказательства его существования. Объект (Бог) - бесконечен и непознаваем (по определению теологов, это вообще a и w любого религиозного и, конечно, христианского миросозерцания), любое человеческое доказательство бытия Бога и попытка его познания - невозможны, ибо конечный ум не может постичь бесконечное, так как просто не располагает такими средствами.
Далее, уже в Средние века – в период наибольшего в истории Западной Европы влияния христианства на все сферы жизни общества, арабским мыслителем Ибн Рушдом (Аверроэсом, 1126-1198) создается концепция «двойственной истины», суть которой состоит в весьма смелом для того времени постулировании различий между методами и получаемым знанием в философии и в теологии. Аверроэс полагал, что философская и теологическая истины имеют право на существование независимо друг от друга, а не вместо друг друга. Его идеи в 13 в. подхватили так называемые французские аверроисты (Сигер Брабантский и др.), а также английские номиналисты (Иоанн Дунс Скот, Уильям Оккам и др.), и аверроизм очень быстро распространился в европейских университетах. Однако, несмотря на то, что период средневековья давно миновал, нам снова приходится вспоминать о теории «двух истин». Хотя, на то, в чем усомнились сегодня не только религиозные деятели, но и, увы, некоторые ученые, всем нам было указано семь веков назад.
Вход 
Регистрация
FAQ
Поиск
