Маранафа
 БИБЛИЯ  НОВОСТИ  БИБЛИОТЕКА  СЛОВАРЬ  ГАЛЕРЕЯ  МУЗЫКА  ТЕАТР  ОТКРЫТКИ  КУХНЯ  РЕЙТИНГ  КАТАЛОГ  ФОРУМ   ЧАТ  ЗНАКОМСТВА
Христианские новости и новости религий со всего мира.


Ежедневный дайджест новостей на Ваш e-mail:

16.02.2011 23:42:22

Блаженнейший Любомир Гузар: «Мы должны себя снова открыть — как люди, у которых много общего»

image
Тот, кто хотя бы раз сталкивался с главой УГКЦ патриархом Любомиром Гузаром, уже никогда не станет иронично заламывать бровь при слове «авторитет». Это человек, к которому прислушиваются все — и “свои”, и “чужие”. Просто потому, что его слова и оценки не опираются на зыбкие соображения политической целесообразности или модной идеологии. Может, поэтому никто в его присутствии не чувствует себя “чужим”. 

Патриарха Любомира слушают с особым вниманием: его слова многое ставят на свои места, возвращают суть вещам — в мире медийных полуправд это кажется настоящим чудом. Он постоянно удивляет своих собеседников умением быть настоящим в мире, которым правят фальшивки. Умением показать нам что-то иное — иной взгляд, иные перспективы, иные желания, — и посеять в душах стремление к этому иному.

На этой неделе Блаженнейший Любомир сложил полномочия главы церкви. Интервью, которое мы предлагаем читателям, — последнее, данное им в сане Верховного Архиепископа.

— Блаженнейший владыка, десять лет назад вас избрали Верховным Архиепископом Украинской греко-католической церкви. Но за этим стоит длинная история?

— Я был возведен в сан священника в 1958 году для работы в Америке. В 70-х продолжал богословские занятия в Риме. Здесь имел возможность общаться с патриархом Иосифом Слипым. Мы очень внимательно следили за событиями в Украине, у Блаженнейшего Иосифа были контакты с разными людьми, и от них он довольно хорошо знал, что происходит дома. В советское время, как вы знаете, жизнь шла волнами — более опасные времена, менее опасные. И вот в 1977 году, когда ситуация для нашей церкви была очень сложная, патриарх Иосиф предложил нам — трем священникам — принять сан епископов. Мы не преследовали цель стать правящими епископами в Украине или вне ее. Это было сделано на случай, если наших владык ликвидируют физически или еще каким-либо способом лишат их возможности служить, — КГБ о них хорошо знало, это не было большой тайной. Так как церкви нужны епископы, мы втроем должны были приехать в Украину, освятить местных на епископское служение и уехать. Когда патриарх Иосиф ушел, на его место выбрали Мирослава Ивана Любачивского. Он вернулся в Украину в 1991 году, а я остался в Риме в монастыре. Работал в университете. А потом и сам вернулся в Украину — это случилось в 1993-м.

Помню, как въезжал в Украину, на границе уснул — потому что долго стояли в Чопе, а проснулся — Славское. Именно отсюда нас вывозили из Украины. Прослезился — вот и вернулся. Это не был мой первый приезд в Украину — я здесь бывал еще в советские времена, — но возвращение произошло только тогда, в 1993-м.

— Очевидно, нелегко было возглавлять украинскую церковь владыке, приехавшему из-за границы?

— Украина всегда была близка нашим сердцам — так нас воспитывали. Я очень признателен моим родителями, что они нас — меня и мою сестру — воспитывали в украинском духе. Они интересовались тем, что происходило здесь, сохраняли язык — дома мы разговаривали только на украинском. Мать даже запрещала употреблять чужие слова, если есть украинский аналог. Позднее в Украине никак не мог купить „далековид“ — оказалось, что здесь это „бинокль“. Я 46 лет был вне Украины. И хотя к моменту избрания Верховным Архиепископом уже почти десять лет находился в Украине, это было нелегко. Я научился говорить так, что меня понимали, но все равно оставался немного чужим — здесь другая система труда, другая система мышления. Но мне было очень приятно, что я на родной земле. Это действительно нужно пережить, чтобы понять, что это означает для человека — быть на родной земле. В Америке нам не было плохо. В Италии мне не было плохо. Но в Украине лучше и легче всего. Я благодарю Бога, что он дал мне десять лет, за которые я смог понять проблемы священников, мирян, больше войти в здешнюю жизнь.

— Последние десять лет УГКЦ завоевала авторитет и вес не только в Галичине, к ее голосу прислушиваются не только греко-католики. К чему еще стремиться?

— Наша церковь многое пережила в минувшем столетии — преследования, мученичество. Но Бог был милостив к нам, и наша церковь, на удивление, стала более организованной, с нормальными проявлениями жизни — стали развиваться приходы, епископские кафедры, семинарии, собственная пресса. И наконец мы вернулись в Киев. Я благодарю Бога за эти последние десять лет в Украине — это были годы развития. А кроме того, Божье провидение дало, чтобы наш народ много лет эмигрировал в разные части света.

— Кажется, мы привыкли относиться к этим миграциям как к очередной „украинской трагедии“?

— Трагедии — то, что заставляет людей эмигрировать, а не сами миграции. Это хорошо, когда люди переезжают, видят мир. Это наше достояние — братья, разъехавшиеся по всему свету. Там они объединялись, общались, в том общении творили хорошую церковную и народную жизнь. Но какое-то время между этими частями не было никакой связи, никакого общения. В 60–70 годах патриарх Иосиф совершил большое путешествие — можно сказать кругосветное, — посещая наши общины. Так он делал эти общины чем-то единым, мы почувствовали, что мы — на разных континентах — в его лице приобрели символ. Он в те времена был для нас символом Украины — порабощенной, молчаливой. Мы сплачивались вокруг него и понимали таким образом свое единство. Сейчас мы свободны и понимаем, что мы церковь, рассеянная по всему свету. Каждый чувствует ответственность не только за свою часть, свою паству, но за целое — это, мне кажется, особенно в последние десять лет сильно укрепилось. Мы разделены, но у нас общие корни — Киев, Киевская церковь. Это все больше становится действительностью, которая задает направление всей нашей жизни.

— В общественной жизни, скорее, идет обратный процесс — мы все больше сосредоточиваемся на собственных желаниях и проблемах и теряем ощущение того, что мы являемся частью чего-то большего.

— Мы с этого начинали. Но это уже не так, если говорить о народе в целом. У нас есть небольшая группа людей, оказывающая большое влияние. Они сознательно живут в закрытых анклавах. Мы их называем „олигархами“. Это люди, у которых нет духовного пристанища. Но разве они — народ? Нет, они не составляют народ — они маленькая часть. Напряженность, которую все мы ощущаем в обществе, кажется мне Божьей благодатью, которая нас вынуждает думать о целом. Это вызов — Господь нас побуждает. Мы больше не можем „каждый за себя“, мы не можем не быть в контакте друг с другом. Это, может, еще не всем ясно, кто-то очень борется с тем, чтобы не дать нам соприкоснуться. Не обязательно в вопросах финансовых, экономических — в общих вопросах, от которых зависит дальнейшее развитие жизни. Мы живем в благословенное время, его надо использовать — даже против желания некоторых людей.

— Это исключительный оптимизм как для нашего времени. Значит, вы считаете, у „проекта Украина“ есть шанс состояться?

— Я говорю о том, что вижу. Может, вижу глазами немного другими — я ведь под советским режимом жил только два года, с 1939-го по 1941-й. Тогда делалось все, чтобы люди не дружили, не доверяли друг другу, а боялись и держались друг от друга подальше. Это поощряли. Однажды я пришел на кладбище, где мой дед похоронен. Боже мой, неужели нельзя держать кладбище в порядке? Но в нас это не развивали, чтобы мы не слишком размышляли о своих предках, не слишком беспокоились о своей памяти. Это была целенаправленная политика. И напряжение, недоверие, существующее между нами, — это следствие той политики. Которое кто-то считает подарком для себя и пытается поддерживать это в нас. Но посмотрите: под Верховной Радой собрались студенты, а перед этим собирались предприниматели. Социальное напряжение указывает на то, что мы являемся народом, и начинаем это понимать.

— Может, это немного греко-католический взгляд? УГКЦ — церковь, объединяющая людей с украинским сознанием. Но у большей части украинцев отсутствует это сознание, это, скорее, „советский народ“.

— Да, различие есть. Но оно не настолько впечатляющее, как нам пытаются рассказать. Мы идем в направлении к единству. Советчина у нас еще есть. Но посмотрите на молодежь — как много у них общего. Посмотрите на предпринимателей — у них есть общий интерес. Сугубо экономический, но все именно так и начинается — с осознания общего интереса. Нам все время повторяют, что мы разъединены. Но у всех вас есть родители, и вы должны думать, как их обеспечить. У всех вас есть дети, и вы должны думать, как их вырастить, выучить, обеспечить здоровье. Вы разные, но сколько у вас общего. У меня создалось впечатление, что кто-то целенаправленно работает на то, чтобы не дать нам почувствовать той общности, которая есть в действительности. У меня была возможность посещать города по всей Украине, и я нигде не чувствовал себя плохо. На меня никто волком не смотрел.

Мы должны преодолеть пропасть. Мы однажды уже закопали ее на Збруче. И сейчас мы должны ее заполнить. 70 лет — это три-четыре поколения. Галичина то отсоединялась, то присоединялась. Наконец мы стали свободными в одной стране. Являемся ли мы теми же после трех-четырех поколений, выросших в неволе? Нет, не являемся. Но должны работать над тем же. Мы должны себя снова открыть — как люди, у которых много общего. Мы не можем этого сделать из-за наших безголовых политиков, которые хотят наживаться на этом различии. Это очень безответственно. Они потратили все эти года напрасно, в то время как должны были работать над объединением страны.

— Вы считаете, в случае нашей страны может быть один верный ответ на вопрос „кем мы являемся“?

— Не надо подходить к этому вопросу идеологически. Подумаем, кем мы являемся, вне идеологий. Потому что идеология — это то, что нам навязывает какая-то сила. А к пониманию того, кем ты являешься, должен прийти самостоятельно. Время волнений, напряжения заставляет думать о самом главном. Иногда говорят, что нам нужен диктатор, который обо всем позаботится за нас, заставит нас быть такими, как надо, заставит думать о правильных вещах. Но ведь наша власть также делает определенные шаги к тому, чтобы изменить наш способ мышления. И получает реакцию. Власть должна убедиться и привыкнуть: любая акция вызывает реакцию — и ей придется считаться с этой реакцией. Идеология, навязывание способа мышления — это может иметь какой-то результат, но недлительный и не всегда предвиденный. Потому что, как говорил один американский лидер, нельзя всех дурачить все время. И здесь у нас люди не настолько глупы, чтобы ну уж совсем ничего не понимать. Я не говорю, что мы справимся с этой задачей за пять, десять или даже 20 лет. Для этого должно измениться поколение. Мы очень отягощены прошлым — столько лет неволи! Но приходит молодежь, которая этого уже не знает.

— Иногда говорят, что Галичина лучше сохранилась, потому что меньше была под СССР, и теперь именно оттуда должно на Великую Украину распространяться „украинство“ и вообще всякие прогрессивные идеи. Что вы думаете об этот „галичанском мессианизме“?

— Знаете, мы иногда любим поговорить о том, что Галичина — это нечто особенное, это „Пьемонт“ и т.д. И поэтому надо благодарить Бога, что многие галичане были вынуждены выехать: они увидели, что есть в мире что-то иное, что-то большее, чем Галичина. Вот если бы Бог этих людей еще больше перетер в той макитре, еще больше рассеял — пойдите, посмотрите, какой большой мир, какой он разный, как много в нем труда! Никогда не надо думать о себе, как о чем-то особенном, думать свысока.

— При СССР уже перемешивали и перетирали до полной потери себя — куда еще больше?

— Это разные вещи. В СССР с нами это делали, чтобы мы не заразили других своим влечением к самоосознанию. Теперь ситуация другая: сейчас просто идите и общайтесь. Сознательно общайтесь с людьми, с которыми вы живете, работаете, отдыхаете. Это наподобие внутреннего туризма. Духовный туризм. Смотрите на Украину в разных обстоятельствах: на Волыни, на Сумщине, на Донетчине, на Кировоградщине — те же люди, с теми же проблемами. У наших олигархов нет таких же проблем — и они пытаются держать нас от себя подальше, чтобы не заразиться. Они живут в своем мире, куда путь нам закрыт, между нами передвигаются в закрытых авто с охраной, детей посылают учиться в Англию — подальше от наших детей, чтобы не испортились украинским духом. Это очень близорукая политика, которая еще отомстит.

— А не опоздали ли мы со своим национальным самоосознанием лет на сто? Сейчас вроде бы наступило время думать о себе как о части мировых тенденций, сверхнациональных проектах.

— Я с вами не соглашусь. То есть куда-то мы все же опоздали — потому что у нас не было хорошего руководства. Но, с другой стороны, мы сделали огромные шаги именно благодаря тому, что у нас не было руководства. Если бы у нас были крупные государственные мужи, мощные лидеры в политике, могли бы идти скорее вперед. Вместо этого у нас есть и были люди, которые смотрят узко. Кого нам не хватает? Вот вам пример. Лина Костенко написала книгу „Записки українського самашедшого“ и поехала по всей Украине презентовать ее. Жаль только, что это не случилось 20 лет назад. Вот таких людей нам не хватает — людей, у которых есть видение Украины. У наших политиков нет видения — у них только интерес. Они мыслят узколобо. А нам нужны государственные мужи большого формата. Почему Германия так быстро поднялась после ужасной трагедии гитлеризма, после проигранной войны? Я думаю, это случилось благодаря Эргарду и Аденауэру. Это были большие государственные мужи — один с видением Германии как государства, другой очень мощный экономист. Они вернули Германию на карту Европы за весьма короткое время.

— Снова возникает вопрос, к которому мы возвращались неоднократно: почему до сих пор нет украинского Гавела?

— Я вам скажу — почему. Трагедия нашего народа в том, что с конца XVIII в. — от уничтожения Киевской лавры и Сечи — мы порабощены. Нам уничтожали мозг. Все, кто нас оккупировал, уничтожали мозг нации. Нашу поступь сегодня не надо считать слишком медленной. Ведь у нас нет элиты — ее уничтожали. Что случилось с блестящим возрождением 20-х годов — с Холодным, Зеровым? Их уничтожили. Что произошло в 30-х годах с селом? Кем были те „кулаки“? Люди, умевшие работать на земле и влияющие на свои общины. Их уничтожили. Так же уничтожали интеллигенцию — все время. Не удивляйтесь, что сегодня нет элиты. Пошел в школу, немного выучился, есть образование — это еще не элита, этого мало. Элита — это люди, это интеллигенция, которая думает не только интеллектуально, думает сердцем. Та же Лина Костенко. Другие писатели. Элита — она не только интеллектуальна. Элита — духовна. Все это было в нас уничтожено — не одноразово, оно уничтожалось в течение поколений. Надо удивляться не тому, что мы медленно развиваемся, а тому, что мы вообще еще стоим. Чего стоит наше село, где каждый умный был уничтожен. В городах — научный мир, культурный мир — сотнями, тысячами отстреливали. А интеллигенция — это не грибы, которые растут после дождя. Сколько нужно лет, чтобы воспитать людей — научных сотрудников, мыслителей, культурных деятелей, способных мыслить широко, мыслить категориями государства, народа, нации?

Мы как-то дискутировали о Чехии — сравнивали ее с Украиной. Когда уже пришла свобода, СССР исчез, Чехия была счастлива, что могла избавиться от коммунистов и по-коммунистически воспитанных людей, потому что было кем их заменить, — людьми, мыслящими демократически, категориями достоинства человека. У нас такого не могло произойти, потому что у нас таких людей не было и быть не могло — их уничтожили. Назовите мне хотя бы одного политика в Украине, который мыслит в государственном масштабе. Нет. Не потому, что мы придурковаты — требуется время, чтобы их воспитать.

— Вы считаете, есть шанс?

— Мы же великий народ!

— Другие не меньше.

— Если вы о том Великом Народе — то он не такой великий, как вам кажется. Он просто производит много шума.

— Я не столько о России, сколько о других тенденциях, которым не под силу противостоять, которые поглотили другие — не меньшие чем мы — народы, и поглощают нас. Потребительская культура, например.

— Уже сейчас среди нас нет таких людей, но когда мы говорим о „великом народе“, это означает, что он у нас есть — в зародыше. Это и молодежь, которая сегодня вырастает. Мы должны ее поощрять думать о другом. Даже не столько «о другом», как просто иметь потребность думать.

— Кто и зачем станет это делать?

— Это важный вопрос. Мы даже в церкви еще не смогли на него ответить. Мы еще не имеем видения — какую мы хотим Украину? Пока что я могу только сказать — с большой гордостью, — что в прошлом году на синоде решили работать над тем, чтобы дать ответ, по крайней мере, какой мы хотим видеть нашу церковь через 20—30 лет. Мы хотим собрать группу из епископов и мирян, которые выработают это видение. Это должно стать прорывом для нашей церкви.

— И на таком важном этапе вы решили отойти от руководства церковью?

— Это не существенно, чтобы Верховным Архиепископом был именно я. Руководство не настолько важно. У меня уже нет здоровья, чтобы руководить всем. Но я еще и не в гробу — могу думать, говорить, писать. Все эти изменения, поступь не от меня зависят — не у меня одного такие мысли. К тому же церковь уже немного другая. Синод — это уже не маленькая группка, которая всех держит за язык. Это большое количество людей, которых что-то направляет и объединяет. Я не должен быть руководителем — приходит время, когда надо передать рычаги людям, у которых больше силы. Даже физической. Они должны видеть дальше.

— Но достаточно ли у них авторитета и мудрости, чтобы проводить в жизнь такие непростые решения и изменения?

— Я же не сказал: вы здесь сушите себе голову, а я сяду на камне и буду курить люльку. Я буду здесь, буду помогать. Впрочем, я уверен, что без меня это все тоже не развалится. Ведь то, что уже есть, не моя заслуга. Это труд, который начал Шептицкий, а мы его только продолжаем. Авторитет, о котором вы говорите, берется оттуда — мы опираемся друг на друга. У Шептицкого было видение церкви, он открыл сознание нашего народа. Мы опираемся на Иосифа Слипого, пережившего столько лишений — аресты, тюрьмы, Сибирь, — но у него тоже было видение церкви. Шептицкому не было легко. Слипому не было легко. Любачивскому не было легко. Мне не было. И тому, кто придет за мной, легко не будет. Но это не трагедия. Нам есть на что опереться. У нас крепкая основа. Поэтому смене руководства не стоит придавать слишком много значения.

Екатерина Щеткина, «Зеркало недели. Украина»

Источник:

НХМ

Архив новостей

Облако тегов:
думать должны украине церковь церкви украину которых именно сейчас являемся кажется галичина работать слишком столько посмотрите общего руководства видение уничтожали случилось украины другая другие уничтожили молодежь сколько государственные иногда настолько должно народа скорее патриарх вернулся времена людьми верховным архиепископом говорить мышления нашего подальше общины большое последние разные политика верховным архиепископом последние десять нашего народа видение церкви молодежь которая должны думать другая система иногда говорят было видение церкви

На Кубе острый дефицит бумажных изданий Библии


На Кубе острый дефицит изданий Библии, люди отчаянно нуждаются в ней после того, как в стране 50 лет действовал запрет на распространение Библии. Теперь она нарасхват, и нередки си...>>

Археологи подтвердили подлинность гробницы Христа в Иерусалиме


Гробница Иисуса Христа в храме Воскресения Христова в Иерусалиме является той самой усыпальницей, которую в IV веке нашла св. равпоап. Елена – мать императора Константина. К таким ...>>

Папа Франциск одобрил новые декреты Конгрегации по канонизации святых


В ходе аудиенции, которую Папа Римский Франциск 1 декабря 2016 г. дал префекту Конгрегации по канонизации святых кардиналу Анджело Амато, понтифик одобрил публикацию новых декретов...>>

В Одессе закончились учебные «Всі разом! Сессии»


Успешно завершились учебные «Всі разом! Сессии» в Одессе. Около 40 представителей различных церквей и организаций стали участниками углубленного курса обучения на «Всі разом! Сесси...>>

В ООН назвали сумму, необходимую для оказания гуманитарной помощи по всему миру


Организации объединенных наций необходимые 22,2 миллиарда долларов для реализации в 2017 году гуманитарных проектов. Как заявил заместитель генерального секрет...>>

Диетологи продолжают спорить по поводу вреда сливочного масла


К примеру, согласно последнему исследованию Университета Тафтса, следует ежедневно съедать по столовой ложке масла, чтобы снизить риск диабета. The Daily Mail передает открытие...>>

Трое украинцев выиграли 2 тысячи евро для онкобольных детей


Сотрудники из украинского офиса американской компании-производителя бытовой техники Whirlpool Вадим Олейник, Максим Капаев и Максим Безуглый выиграли благотворительный взнос 2 тыся...>>

Пожертвования на сайт:
Webmoney WMZ: Z326584377450
Webmoney WMR: R125197738279
  Архив христианских новостей: 2014 / 2013 / 2012 / 2011 / 2010 / 2009 / 2008
Обратная связь / Реклама тут / Подписки / История Вебмастеру (Суперпредложение!)
Совместно с Твоя Библия
Библия, христианские новости, ответы на все вопросы

   

Каталог христианских ресурсов Для ТЕБЯ Rambler's Top100 Rambler's Top100